Наталье Логиновой, в память обо всех пушистых
Журавли на снегу
2006
1
под водопадом
весь день стою ледяным
завтра в дорогу
Каждый из нас немножко писатель. Мы пишем свою жизнь - кому как удается, в зависимости от способностей и везения. У кого-то в результате складывается мыльная опера, у кого-то детектив, бухгалтерский отчет, повесть на производственную тематику, бульварное чтиво, бортовой журнал, диссертация или история болезни. Мой жанр определился очень рано: за что бы я не взялся, получается приключенческий роман.
2005 год оказался захватывающей главой с внезапными поворотами сюжета и несколькими напряженными ситуациями в стиле фильмов про Индиану Джонса. Был и короткий, но интенсивный роман с девушкой, украсившей бы собой любую обложку, при совершенно неправдоподобных обстоятельствах.
Мне очень хотелось закончить год чем-нибудь соответствующим, и я решил последние пятнадцать страниц... в смысле, пятнадцать дней провести в Японии.
Этого, конечно, недостаточно. Туда надо съездить как минимум четыре раза - в каждое из времен года. Или один раз, но на год - посмотреть все фестивали и праздничные церемонии, побывать во всех музеях и сокровищницах. Многие из них открыты всего несколько дней в году, или даже всего один день.
Написать по итогам двух недель что-то связное, не передирая страницами путеводитель, тоже сложно. Поэтому нижеследующий текст - непричесанное собрание путевых записей с минимумом пояснений. Велись они на обороте наскоро составленного и распечатанного на компьютере списка зверей и птиц Японии. От частого разворачивания и складывания бумажка поистрепалась, и многое трудно разобрать - извините за ошибки и неточности. Совсем обойтись без цитат из путеводителей все равно не удалось. Они обозначены кавычками и аббревиатурами LPJ (Lonely Planet's Japan by C. Rowthorn, J. Ashburne, D. Atkinson, A. Bender, S. Benson & C. McLachlan) и FEJ (Fodor's Exploring Japan by D. Scott)
Примечание. В российской японистике давно и оживленно обсуждается вопрос, как лучше писать по-русски японский согласный sh (как в слове sushi): одни утверждают, что "ш", другие - "щ", а устоявшееся написание - "с". Я внимательно послушал, как он произносится. Ближе все-таки к мягкому "ш", хотя произношение зависит от диалекта и конкретного слова. Например, на Хоккайдо в слове washi ("орлан") звучит совсем как "ш", а на Кюсю в слове shika ("олень") - как слегка шепелявящее "с". Слоги sho (как в слове shogun) и shu (как в Honshu) звучат как мягкое "шё" и "щю". Согласный j (Fuji) довольно близок к английскому j, но по-русски почему-то принято писать "дз". За исключением общеупотребительных слов вроде "ниндзя", "Фудзи", "синтоизм" и "Хиросима" , я буду пользоваться латиницей в случаях, когда английская транслитерация ближе к японскому произношению, чем русская.
2
в море под крылом
Курильские острова
словно сад камней
Международный аэропорт Нарита.
Таможенная декларация. На обороте мелким шрифтом: "запрещается ввозить в нашу страну опиум, марихуану, гашиш, кокаин, героин, мечи и взрывные устройства". Мечи? В Японию? Или это чтобы дешевые китайские подделки не привозили?
На соседнем "Боинге" компании All Japan Airways нарисован огромный покемон. Забавно выглядит. Рисовали бы на аэрофлотовских самолетах Чебурашку...
Дело к вечеру, задерживаться в Токио не хочется. Прямо в аэропорту беру ж/д билет до самого севера страны, с четырьмя пересадками. Удачно: приеду в шесть утра. У меня двухнедельный проездной на поезд, так что выгоднее спать в вагоне, чем в отеле. По проездному можно ехать просто так, а можно зайти в билетную кассу. Там тебе просчитают оптимальный маршрут и, как иностранцу, выдадут билет на сиденье у окна.
Первое впечатление: страна абсолютно нормальная. Нидзя на улицах сюрикенами не кидаются, отрезанных мизинцев не видать, к прохожим можно обращаться с вопросами без особых учтивостей, пальцами на иностранцев никто не показывает, и вообще народ очень спокойный. У меня обычно лучше получается общение с людьми сдержанными и несколько интравертными, так что японцы мне сразу нравятся.
Еда - это наслаждение. Еда в Японии - это много-много маленьких наслаждений. На станциях продают кучу всякой вкуснятины, в том числе box lunches - коробочки с кучей отделений, по которым очень красиво разложены микропорции всякой разной еды. Определить, что из чего сделано, даже не пытаюсь. Стоит одна коробочка от 500 до 2000 иен (курс сейчас 112 иен за доллар). Но более дорогие - чисто сувенирные, покупать их непрактично. Банка горячего кофе в автомате - 250. В булочной можно купить хачапури за 400-500. Вообще к покупке еды надо подходить осторожно, потому что некоторые блюда и продукты дико дорогие: говядина может стоить до десяти тысяч иен за килограмм. Правда, она нарезана ломтиками, сквозь которые можно читать.
Сиденья в поездах очень удобные, к тому же всегда повернуты по ходу поезда. Народу ночью настолько мало, что можно пустое сиденье впереди себя развернуть, и получается почти диван.
3
иероглиф "путь"
фары, машина в ночи
дао "Тойоты"
Рассвет на Хоккайдо. Везде снег. Куда ни глянь из окна поезда, население чистит крыши и дорожки. По вагонам ходят аккуратные, как гейши, девушки с тележками, торгуя булочками, газетами, чаем вразлив и бич-пакетами.
Последняя станция - Kushiro. Дальше только маленькие поселки, автобусное сообщение редкое, так что беру напрокат машину.
При наличии почти стопроцентного языкового барьера с некоторыми этническими группами общаться легче, чем с другими. Японцы - явно публика сообразительная. Парнишка в автопрокате по-английски знает только два слова: "Toyota" и "Honda". Тем не менее взять тачку мне удается за три минуты. В кое-каких странах на английском говорят все, но эта процедура растягивается на час.
Снег все идет. Скользко. Народ ездит медленно-медленно. Моя машинка в США была бы самой маленькой на дороге, здесь - одна из самых больших. У всех какие-то пуфырики.
Зима! Хоккайдец, торжествуя,
На "Хонде" обновляет путь.
Его машинка, лед почуя,
Все норовит в сугроб свернуть.
Пропуская другую машину на перекрестке, положено раскланиваться. С непривычки каждый раз ударяюсь о руль. Регулировщики кланяются каждому проезжающему, по крайней мере там, где движение редкое.
На ключевых перекрестках указатели с английским переводом, на проселочных дорогах - нет. На выданной мне в прокате карте обозначены номера только основных дорог. Приходится усиленно зубрить иероглифы, которыми пишутся названия места назначения и пунктов по пути.
В Японии четыре вида письменности. Названия городов пишутся почти всегда kanji (китайскими иероглифами). Некоторые из них я помню, значение у них тут обычно то же самое, но читаются по-другому. Например, похожий на русское Ш иероглиф "гора" по-китайски читается "шань", а по-японски "яма". Еще есть две слоговых азбуки (хирагана и катакана) и латинский алфавит (romaji), которым пользуются в основном для понта.
"На обучение грамоте у местных детей уходит в среднем на два года больше, чем у европейских" (FEJ). Зачем все эти сложности - абсолютно непонятно. Язык фонетически крайне простой, так что буквенного афавита, хотя бы того же латинского, вполне хватило бы. Впрочем, уровень грамотности тут самый высокий в мире.
Буквы азбук проще, чем большинство иероглифов, но запоминаются труднее - ассоциаций меньше. Тем не менее многие малообразованные люди знают в основном азбуки. Поэтому, например, в дорогих отелях бланки напечатаны с большей долей kanji, чем в дешевых.
4
на юг почему
не улетаете вы
белые птицы
Местечко под названием Танчо-но-сато. Танчо - это японский журавль. От парковки иду на звук. На краю большого поля - застекленный павильончик. Окна залепило снегом, так что приходится надеть капюшон и стоять снаружи. По полю разгуливают несколько сотен журавлей. Иногда то одна, то другая пара принимается петь дуэтом или пританцовывать. В ответ на мое "крррру" все разом поднимают головы и начинают трубить. Бело-черные птицы в слепящей метели. Дальше по пути они тоже попадаются, но только маленькими группами.
Национальный парк Акан. В кратере потухшего вулкана - лес, большие озера и несколько поселков. Иду по заснеженному лесу к озеру и вдруг слышу среди сугробов поющих сверчков. Горячие источники! На дымящихся проталинах греют животики олени.
В озере водится очень редкая водоросль, образующая плавучие сочно-зеленые шары размером от абрикоса до арбуза. Эти мягкие, пушистые шары считаются до невозможности очаровательными, так что туристы их часто воруют и держат дома в аквариумах. "Каждую весну на озере происходит торжественный обряд: отобранные у туристов или добровольно сданные шары возвращают в озеро" (LPJ). Кстати, в зоомагазинах их тоже продают, даже на московском Птичьем рынке когда-то видел. Еще у самого берега плавают рыбы - гольцы и здоровенные сахалинские таймени.
В кратере есть несколько айнских деревень. Все, кроме одной, превратились в туристические супермаркеты. К одной деревне доехать нельзя - надо целых полкилометра идти пешком. Дома там совершенно другие, с простыми двускатными крышами, крытыми соломой, и одной большой комнатой внутри. Под крышами вяленая кета сушится, в центре каждого дома - открытый очаг, а народ разгуливает в необыкновенно красивой традиционной одежде.
Айны - коренные жители Японии, пришедшие на острова как минимум пятнадцать тысяч лет назад. Меня они давно интересуют: уникальный народ загадочного происхождения, по некоторым данным - последний остаток древней расы, еще до предков индейцев достигшей Америки. Культура очень близка к нивхской и прочим приамурским, но в ней встречаются явно южноазиатские элементы, а язык не похож ни на какой другой. Искусство, на мой взгляд, напоминает береговых индейцев американского северо-запада - хайда, тлинкитов и прочих. Интуиция мне подсказывает, что в конце концов предки айнов окажутся близкими родственниками лапита (прото-полинезийцев).
К сожалению, последние двести лет им приходилось не легче, чем индейцам, так что чистокровных айнов практически не осталось и язык еле жив.
Самое неприятное в зимнем путешествии - короткий световой день. Светает в семь, в четыре уже темнеет. А сколько всего надо успеть!
В темноте доезжаю до полуострова Shiretoko ("край земли" по-айнски). Тут есть речка, на которую по ночам прилетают кормиться рыбные филины. Рядом гостиница. В окнах первого этажа маячат несколько человек с камерами на штативах, ожидающие появления сов. Хозяин долго извиняется, что мест нет, и предлагает мне подождать в машине.
До полуночи ничего не происходит. Народ в окнах сдается и уходит спать. С гор на другом берегу спускаются олени, переходят речку и бродят по улице. Время от времени по перекатам , поднимая хвостами брызги, поднимаются лососи. На торчащих из воды камнях быстро нарастает лед. Каждый час приходится ненадолго включать мотор и печку.
В четыре утра над распадком разносится могучее "ууу-гууууууу". Едва успеваю опустить стекло, как на противоположный берег реки плюхается огромная желто-бурая птица восхитительно дремучего вида. Замирает, уставившись на воду. Позирует несколько секунд. Подпрыгивает, выхватывает из речки горбушу и улетает. Взмахи двухметровых крыльев еще некоторое время слышны сквозь шелест падающего снега. Рыбный филин - одна из немногих сов, у которых нет "глушителей" на маховых перьях. Чудесная зверюга, жаль, что редкая очень - две-три сотни осталось.
Ждать больше нечего, так что завожу мотор и качу дальше на север. Дорога кое-где почти перегорожена маленькими лавинами, но просочиться удается. В одном месте перед машиной пробегает мышка, взбирается на дерево и ныряет в дупло. Свечу фонариком внутрь - а там гнездышко и в нем почти взрослые мышата. Угораздило же их в разгар зимы родиться! Впрочем, у грызунов это обычное дело.
5
в палочках лапша
вьется, куда-то скользит
как моя судьба
В рассветных сумерках доезжаю до конца дороги. Дальше, за несколькими покинутыми на зиму (но запертыми только на крючок) коттеджами, начинается тропа вокруг полуострова. "Она кое-где пересекает сыпучие склоны, и бурых медведей там много, так что за год по тропе проходит всего несколько человек" (LPJ). Сейчас ее вообще не видно под снегом. Говорят, там совершенно фантастические цветущие луга. Наверное, как на Шикотане.
В промежутках между снежными зарядами на горизонте проступает обрывистый берег и конусы вулканов - остров Кунашир. Семнадцать лет назад я смотрел с него на полуостров Shiretoko и мечтал когда-нибудь там оказаться. В хорошем романе нет незавершенных сюжетных линий.
Северная и восточная части Хоккайдо считаются в Японии дикой глухоманью. Но дороги все асфальтированы, поселки встречаются каждые несколько километров, а леса в основном заменены полями и лесопосадками. Надеюсь, Курильские острова никогда не будут так выглядеть. Японцы, похоже, еще не расстались с надеждой: ободранные ветром таблички "верните северные территории!" вдоль дороги попадаются. В одном из прибрежных поселков стоит грустный памятник: детишки в пионерских шортиках смотрят на Кунашир в бинокли.
Еду вдоль побережья в сторону Kushiro. Гололед, но битых машин не видно - ездят тут очень осторожно. Научился кланяться водителям, которых обгоняю. Основная дорога отходит немного вглубь острова, а я сворачиваю на узенький проселок. Тучи разошлись, и виды с береговых обрывов поразительно красивые: заснеженный хвойный лес, синий океан, крошечные рыбацкие деревушки в устьях ручьев. Над тайгой в лучах солнца проплывают огромные белоплечие орланы и косяки лебедей - они сюда с Камчатки прилетают.
Возвращаюсь в город, сдаю машину и еду в Саппоро. Большая часть Хоккайдо была освоена японцами только в XIX веке, поэтому города тут неинтересные. Многие районы - типичные "черемушки".
Брожу вокруг станции в поисках гостиницы. Вывески, естественно, все на японском, но слова рьокан (гостиница) и хотеру (отель) легко узнать. В первом слове два иероглифа, из них один с четырьмя ножками, как столик, а другой с четырьмя квадратиками-окошками и вообще на домик похож. Во втором три буквы, из них вторая несколько похожа на "Т", а третья - на "L".
Когда заходишь поесть в ресторан, персонал радуется так, будто вернулся блудный сын. Прочие посетители вежливо делают вид, что ты их совсем не интересуешь. Хотя украдкой, конечно, разглядывают. Знание слов "большое спасибо" и умение есть палочками вызывают восхищенный шепот. Очень советую научиться уверенно пользоваться палочками заранее, если собираетесь в те края. Миску длинной, скользкой лапши надо съедать максимум за двести пятьдесят секунд.
В отличие от Китая, тут считается неприличным показывать на кого-то палочками или скрещивать их - это символ смерти. Не знаю, используется ли выражение "скрестить палочки" в значении "протянуть ноги". Если нет, надо внедрить. Кстати, вытягивать в чью-то сторону ноги, сидя на полу, тоже неприлично.
Посещение общепита связано с рядом неприятных моментов:
- того и гляди объешься и скрестишь палочки;
- сколько не жри, сотой доли всех вкусностей не перепробуешь;
- сколько ни кланяйся, местные жители все равно вежливее.
Главное при общении - улыбка. Если люди воспринимают происходящее не как серьезное испытание, чреватое потерей лица, а как веселую игру, они готовы для тебя в лепешку расшибиться. Разговоры получаются и вправду забавные, так что улыбаться совсем не трудно.
Так вот, гостиница. При входе снимаешь кроссовки и получаешь тапочки. При входе в номер снимаешь тапочки и по татами (циновкам) ходишь в носках или босиком. "Носки должны быть чистые и без дырок" (LPJ). При входе в санузел одеваешь специальные тапочки. Говорят, что забыть вовремя снять обувь - практически единственный для иностранца способ вывести японца из себя. Когда приползаешь в отель с тяжелым рюкзаком в окончательно уставшем виде, забыть очень легко. Один раз я уже ногу в тапочке над татами занес, в последний момент отдернул. Слава богу, хозяйка не заметила. Обувь надо снимать также в храмах и музеях, так что лучше ходить в такой, которую можно быстро снять и одеть, не расшнуровывая.
В номере все шмотки распихиваешь по стенным шкафам, одеваешь выданные тебе юкату (халатик) и танзен (жакет), достаешь из шкафа белье, одеяло и матрасик, расстилаешь на полу, пьешь чай и баиньки. Переодеваться лучше быстро или, наоборот, не сразу, потому что в первые полчаса хозяйка то и дело появляется с чайными принадлежностями, термосом, пультом для телевизора и так далее. Полотенца в душе может не быть, как и бумаги в туалете. Зато сиденье унитаза обычно с подогревом. В домах зимой очень холодно, но одеяла очень теплые, и бывают электроподогреваемые матрасы. Низкий столик, за которым вы пьете чай, сидя на полу, тоже может быть с электрическим подогревом для ног.
Если у меня когда-нибудь будет своя недвижимость, обязательно оформлю в японском стиле: с раздвижными ширмами, матрасом, который на день можно вообще убрать, вместо кровати, и чудесной простотой общего вида. Всю жизнь нравится. Зачем нужны кровати в домах, где нет крыс, не понимаю. Тяжелые, дорогие и скрипят в самые неподходящие моменты.
Рядом с телевизором стоит металлическая коробочка - надо бросить монетку, чтобы смотреть платные каналы. Что по ним показывают, могу только догадываться. Бесплатные довольно убогие. Телевизоры допотопные, рассчитаны на 12 каналов, на деле есть всего 4-6.
Утром еду на юг острова, в Shiraoi. Путешествия в уютных электричках с пересадками на утонувших в снегу полустанках с головой погружают в deja vu. В Shiraoi - большой айнский музей со старинной одеждой, оружием и так далее. "В Биратори музей еще лучше, но он только летом работает" (LPJ).
6
бесшумный полет
белого поезда бег
мысль из металла
Остров Хоккайдо соединен с Хонсю самым длинным в мире ж/д туннелем (54 км). Построен он был после того, как в 1954 году в тайфун утонуло несколько паромов и погибло полторы тысячи человек - больше, чем при любом другом кораблекрушении в истории.
Переехав на Хонсю, можно пересесть на shinkansen (скоростной поезд). Они ходят по своим собственным рельсам, так что на Хоккайдо их нет - туннель-то один. Впрочем, планируется каким-то образом их все-таки через туннель пустить. Скорость у этих поездов до 300 км/ч. Они такие красивые, что просто смотреть, как они подходят к станции или пролетают мимо, одно удовольствие. Самая эффективная и надежная транспортная система в мире: за сорок лет не было ни одной аварии с жертвами.
Поскольку shinkansen редко опаздывает больше, чем на несколько секунд, можно брать билеты так, чтобы оставлять всего три-пять минут на пересадку. Когда два недостающих участка скоростной сети будут достроены, от Kushiro до Kagoshima на крайнем юге можно будет доехать часов за четырнадцать. Прочие железные дороги в Японии довольно медленные, к тому же многие из них частные и мой проездной на них не действует, а цена до тридцати иен за километр. На перронах размечено, где именно будут двери каждого вагона у поездов разного типа и какой должна быть геометрия очереди на посадку.
Итак, я лечу на юг по горам и долинам (а большей частью по туннелям), снега на полях все меньше, диких гусей - все больше, осталась одна пересадка - и Никко.
В Никко на улицах попадаются иностранцы. На Хоккайдо ни одного не видел. Городок маленький и очень сувенирный, а горный склон на другом берегу реки занят храмовым комплексом. Сначала буддистские храмы, потом синтоистские. Каждый храм - как расписная шкатулка. В музее на этой неделе выставка средневековых игральных карт. Миниатюры на них изумительные. LPJ утверждает, что в теплое время года тут не протолкнешься, но сейчас народу почти нет. Красота такая, что, не будь я давно уже буддой, враз достиг бы просветления.
Снимать, правда, трудно. Здания разбросаны в лесу из высоченных криптомерий, некоторые деревья в два-три метра толщиной, так что везде полумрак, а снег белый. Слишком контрастно для съемки. Если бы была пленочная камера, а не цифровая, вообще ничего не получилось бы.
В храмах к тому же не разрешают фотосъемку. Видимо, боятся, что от вспышек краски поблекнут. Приходится щелкать исподтишка, благо цифровиком и без вспышки иногда неплохо получается.
Храмы двух основных религий - синтоизма (оригинальной японской религии, родственной древним анимистским верованиям Маньчжурии и Кореи) и буддизма (завезенного из Китая в V-VI веках) - всегда стоят вперемешку. В каждом буддистском центре обязательно присутствует синтоистский храм и наоборот. Несмотря на очевидный элемент конкуренции, формально отношения дружественные. Буддисты признают синтоистских богов-ками в качестве реинкарнаций бодхисатв, а синтоисты считают Будду китайским ками. "Так повелось со времени жреца Гиёги, которому в 740 г явилась в сне богиня солнца Аматерасу и сообщила, что обе религии - лишь разные формы одного пути" (FEJ).
К счастью, христианство в Японии широкого распространения не получило и разрушения местной культуры, как на Филиппинах и в Корее, не вызвало. Правительство подозревало в христианах (особенно в активно миссионерствующих католиках) агентов Запада и периодически загоняло в подполье. Церквей попадается очень мало и архитектура у них на редкость убогая.
Хотел было вкратце описать наиболее интересные росписи, скульптуры и исторические байки Никко, но на это минимум час потребуется, а официантка уже обед несет. Сейчас узнаю, во что я попал, когда пальцем в меню ткнул. Странно, что у них тут нет меню в картинках - в большинстве ресторанов есть. В комплекте с едой даже в самых дешевых забегаловках выдают смоченное горячей водой полотенце, чтобы руки протереть.
7
вьется тропинка
между сугробов лесных
дальше и дальше
До следующего места добираться приходится долго, автостопом по маленьким горным деревушкам, совершенно утонувшим в снегу. Первые три водителя по-английски не знают ни слова, но все обязательно подвозят к выезду из городка, нужной развилке или бензоколонке, даже если это лишних два-три километра. Четвертый знает несколько английских слов, угощает меня мандаринами (кстати, они тут самые лучшие, какие мне приходилось пробовать), но очень торопится. Поэтому последние пять километров он меня не довозит. Высаживает на развилке, десять раз извиняется и уезжает с таким видом, как будто собирается сделать харакири или как минимум прислать мне по почте собственный мизинец. Я не прочь прогуляться по горной дороге. Леса тут за пределами национальных парков несколько скучные (в основном посадки криптомерий) но очень красивые, тем более что снега много и небо ясное.
Городок Юданака вытянулся вдоль шустрой горной речки. Многие гостиницы и отели в семь-восемь вечера запираются, а дверных звонков у них нет. Захожу в первый попавшийся рьокан с незапертой дверью. Оказывается, это онсен - гостиница на горячем источнике. Стоящий на высоком берегу дом построен в семнадцатом веке, хозяйка, по-моему, родилась тогда же, но очень бодра и жизнерадостна. Для пожилых японцев очень характерно. Может, поэтому тут самая высокая в мире продолжительность жизни? Чай она приносит не в китайском термосе, а в чугунном устройстве типа самовара. Кстати, расплачиваться принято утром, так что если собираешься рано свалить, лучше отдать деньги сразу, чтобы не пришлось будить хозяев. В номере нет телевизора, чайные чашки изготовлены на 14-м году Meiji (1882).
А всего в сорока километрах сейчас мчится сквозь ночь shinkansen, его одетые в пиджаки пассажиры уткнулись в лаптопы, листают порнокомиксы или разглядывают на телеэкранах сотовых телефонов рекламу зубных щеток со встроенной видеокамерой для высматривания кариеса...
С первого этажа наклонный коридор с крутыми ступеньками ведет в баньку. Это квадратный бассейн с очень горячей водой. Одна стена застекленная, с видом на сугробы, заснеженные пихты, быструю речку, спящий поселок, горные пики и холодные звезды. Из стены торчит кран с надетым на него шлангом, из которого полагается тщательно вымыться, прежде чем залезать в бассейн. Манера иностранных туристов загрязнять воду в купальне мыльной пеной привела к тому, что в некоторых онсенах Хоккайдо появились таблички "только для японцев" на английском и русском языках. "У приезжающих на Запад японцев наибольшее отвращение вызывает обычай принимать ванну в той же воде, в которой моешься" (FEJ). По одной версии, именно манера англичан даже руки мыть в стоячей воде была основной причиной, по которой другие западные державы пользовались в Японии несколько большим успехом, чем Британская Империя.
Наутро я долго поднимаюсь по узкой крутой улочке с небольшими храмами, деревянными алтарями и окутанными паром общественными купаленками по сторонам. Мне ужасно нравится застройка мелких городов и поселков: множество совершенно очаровательных деревянных домиков с изогнутыми черепичными крышами. Правда, чистить такие крыши от снега - сущее наказание, особенно для пожилых. Чуть выше в горы у традиционных домов двускатные крыши очень высокие, и снег с них соскальзывает. К сожалению, цена этой красоты высока.
В 1944-45 годах четыре пятых всех жилых домов страны были сожжены бомбежками. Послевоенный строительный бум продолжался до 50-х годов. Потом, чтобы не остались без работы строительные фирмы, были приняты стандарты, по которым дома получались крайне недолговечными: их надо перестраивать каждые тридцать лет. Жертвой этих законов стали леса Юго-Восточной Азии и Западной Африки, а позже, когда тамошним правительствам наконец хватило ума запретить или ограничить вывоз леса - уссурийская тайга.
Дорога постепенно превращается в тропинку, углубляется в лес, и минут через пятнадцать выводит меня к ручью. Источники есть и здесь: из камней выложена запруда, и в горячем озерке собралась стая японских макак.
Еще недавно все обезьяны, живущие в горах Японии, на зиму откочевывали в предгорья. В 1963 году одна обезьяна из группы, которую изучал местный зоолог, залезла по пояс в горячую воду, чтобы достать оброненный корм. Тепло ей понравилось, она стала в источнике ночевать и детей научила. Постепенно другие молодые макаки, а за ними и вся группа начали зимовать на источниках. Ночь и утро они проводят в воде, а днем собирают в лесу березовые почки и кедровые орешки. Поскольку им приходится почти полгода проводить в условиях некоторой скученности, нрав у них на удивление мирный. Если долго сидеть на берегу, крошечные обезьянчики залезают тебе на плечо и начинают искать блох. Они очень пушистые и выглядят ужасно забавно, особенно когда мокрые по шею.
Поселок Togakushi расположен еще выше в горах, снега там так много, что многие дома завалило по крышу. Разбросанные по лиственничному лесу храмы закрыты на зиму. Приходится пробивать к ним тропу, чтобы посмотреть. У них и так вид совершенно сказочный, а когда на крыше нарастает "шляпка гриба" в пару метров толщиной, еще лучше.
В областном центре Нагано большой буддистский храм, один из самых почитаемых в Японии. Метель, правда, такая, что и не сфотографируешь толком. Под алтарем проходит подземный ход, в котором полагается в кромешном мраке нащупать "ключ от рая". Вспомнив Александра Македонского, вытаскиваю из кармана налобный фонарик.
В следующем городе, Мацумото, есть средневековый замок. Смотрю на него и понимаю, что план поездки надо менять. Я собирался только два-три замка посмотреть. Но это такая красота, что теперь постараюсь втиснуть в маршрут как можно больше - минимум десяток.
Дожидаюсь, пока стемнеет и включат подсветку, любуюсь им в свете прожекторов, а потом иду искать ночлег. Найти гостиницу не удается, приходится остановиться в "современном" отеле за четыре тысячи. Это очень дешево, но навороченных прибамбасов там полно. На консоли управления унитазом восемнадцать кнопок. Пластиковая карточка, служащая дверным ключом, также показывает время и температуру. В душе напор воды такой, что на следующее утро плечи болят. В том же отеле есть "капсульные" номера - соты размером с вагонную полку, находиться в которых можно только лежа. Стоят они столько же и используются при нехватке комнат. Но в центрах больших городов вроде Токио и Осаки "капсульные отели" - порой единственный ночлег за разумные деньги.
8
его не пропьешь
железный дух Ямато
дух самурая
Приходится очень рано вставать, чтобы побольше успеть до четырех часов, когда начинает темнеть и все закрывается. Рассвет застает меня летящим в скоростном поезде мимо Фудзи. Еще час - и Токио. Эх, был бы во всех странах shinkansen, насколько проще было бы путешествовать! От Москвы до Владивостока - две ночи и день. От Майами до Сиэттла - семнадцать часов.
Сегодня день рождения императора. Этот праздник и второе января - единственные дни в году, когда открыт императорский дворец. Смотреть внутри особо нечего, но зато мне довелось услышать выступление (одно из семи за день) самого Акихито перед небольшой толпой гостей, как минимум на одну пятую состоявшей из туристов. После каждого абзаца все махали флажками и кричали "банзай!" Стоявшая в уголке кучка "патриотов" начинала петь гимны, а прочие собравшиеся - фотографировать "патриотов" сотовыми телефонами. Потом, кстати, выяснилось, что в традиционном заявлении для прессы по поводу своего дня рождения император отвесил ультра-правым порядочного пинка. Вообще мужик с виду обаятельный, хотя и несколько замученный.
Акихито - представитель самой древней в мире династии и для многих по-прежнему ками, т. е. один из синтоистских богов. Его отец Хирохито был вынужден в 1945 году отказаться от божественного статуса (одно из требований США при капитуляции Японии), но это не помешало Акихито при восшествии на престол пройти обряд daidjosai, при котором он стал ками. В молодости же он был ихтиологом (как и Хирохито) и занимался систематикой бычков - его акварели до сих пор используются в определителях рыб Тихого Океана.
Я погулял по разным паркам и храмам, а потом отправился в самый интересный в стране музей - Национальный музей Токио. Но он закрылся до самого января. Какой облом! Ничего, надеюсь, я тут не последний раз.
Больше всего мне парк Йойоги понравился - там замечательные храм и музей, посвященные правлению императора Мейдзи (Meiji). Он начал в Японии промышленную революцию и упразднил сословную систему, в том числе самураев как класс. Вокруг настоящий лес, а на озере живет множество очаровательных уточек-мандаринок. Токио - настолько большой и интенсивно живущий город ("четверть населения страны живет в радиусе 50 км от императорского дворца" - LPJ), что температура здесь иногда на десять градусов выше, чем в окрестностях. Вокруг везде снег, а тут на многих деревьях еще листья с осени не опали. В глубине леса даже маленькие пальмы растут.
Реформы Мейдзи не всем понравились, тем более, что по стилю напоминали петровские, а порой даже первые пятилетки. Императору вернули реальную власть самураи из южных провинций, свергнувшие правившую несколько столетий династию cёгунов, т. е. потомственных менеджеров. (Звание "shogun" полностью звучало как "верховный главнокомандующий для отражения варваров" - LPJ) Но эти же самураи подняли восстание, когда император упразднил их привилегии и запретил носить мечи. В конце концов свежесозданная регулярная армия победила самураев, а их вождь Сайго Такамори покончил с собой. По стране ему стоит множество памятников; самый симпатичный - в токийском парке Уэно - изображает толстенького добродушного Сайго, выгуливающего собаку.
Одним из эпизодов восстания была последняя в истории настоящая осада настоящего замка. В город Кумамото, где это произошло, я теперь и направляюсь. Долго объясняю в билетном офисе, что хочу ехать не shinkansen'ом, а "на собаках", чтобы всю ночь проспать. (Есть специальные спальные поезда, но на них проездной не действует). В результате до Осаки долетаю все-таки на "шинке" (на некоторых диалектах эвенкийского - челнок; я почему-то стал так называть про себя shinkansen), а оттуда еду на дребезжащей "кукушке", останавливающейся у каждого столба. К рассвету мы только-только выползаем из туннеля, соединяющего Хонсю с Кюсю, самым южным из больших островов.
9
на солнце бамбук
светом зеленым полон
вдруг правда весна?
Туннель не очень длинный, в нем даже пешеходная дорожка имеется. На Кюсю снега нет совсем, везде рощи криптомерий и бамбука, и деревья почти все с листьями. Если внимательно смотреть в окно вагона, можно иногда увидеть пасущихся на опушках фазанов. В Японии их два вида - зеленый и медный, оба очень красивы в лучах утреннего солнца. К сожалению, посмотреть на них иначе, чем из поезда, мне так и не удалось.
Доезжаю до города Shimabara, чтобы взглянуть на тамошний замок. На фотографиях он выглядит впечатляюще, но вблизи не очень. К тому же, подобно почти всем замкам в сегодняшней Японии, это железобетонная реконструкция, в данном случае неудачная. Настоящих замков из почти тысячи осталось всего двенадцать. Остальные либо снесли при сёгунате в целях подавления местной самостийности, либо разбомбили в войну, либо они развалились сами из-за пожаров, землетрясений, тайфунов и ветхости. Реконструкций в стране около сотни, но по-настоящему интересных из них всего десяток-другой.
На пароме переплываю с полуострова на основную часть Кюсю и добираюсь в Изуми. На полях чуть южнее города зимуют тысячи журавлей - черных из Восточной Сибири, даурских из Приамурья, и в небольшом количестве всяких прочих. Не знаю, чем их и множество других птиц привлекает именно это место: поля точно такие же, как везде. Может быть, это просто самая южная прибрежная равнина в Японии. Дальше на юг остров настолько горист, что shinkansen почти не выходит из туннелей.
Последний большой город - Kagoshima. Куча интересных музеев, но зимой все они работают до трех, а с завтрашнего дня вообще закрыты до января. В заливе прямо напротив города возвышается остров-вулкан Sakurajima, очень активный. Сейчас он молчит, но вообще-то "пепел в городе сыплется с неба почти так же часто, как дождь" (LPJ). Последний пеплопад был всего две недели назад, тем не менее в городе сверкающая чистота и нигде ни соринки - как, впрочем, и повсюду в Японии.
Вообще по сравнению с США страна воспринимается, как в старину Прибалтика по сравнению с Россией. Все чисто и аккуратно, автомобильных пробок мало, народ спокойный и вежливый, поезда и автобусы ходят с точностью до минуты, преступности практически нет, вся техника (от автоматов по продаже кофе до уличных фонарей) всегда работает, даже у самой маленькой шоколадки пластиковая упаковка сделана так, что легко открыть, и никто не переходит улицу на красный свет.
Никто, кроме меня. Светофоры тут тормозные, а если я буду ждать на каждом перекрестке по две минуты, ничего не успею посмотреть - темнеет-то рано. Интересно, что как только я ступаю с тротуара на проезжую часть, вся толпа ожидающих зеленого света японцев тут же устремляется следом за мной. Мне даже немножко стыдно, что я участвую в разрушении традиционной культуры. Чувствую себя как обезьяна, первой догадавшаяся зимовать в горячем источнике.
По склонам вулкана растут совсем уже тропические леса из ногоплодника, в которых водятся черные голуби и прочие редкости. Подниматься выше прибрежной полосы запрещено из-за опасности извержения, но судя по обилию троп в лесу, местные жители с запретом все-таки не особо считаются.
10
мягко, бесшумно
путь открывая к тебе
ширма скользнула
В Кумамото попадаю к девяти вечера и иду смотреть замок, благо он ярко освещен. Это удачная реконструкция (даже каркас деревянный) и очень красивая. У подножия замкового холма - пещерка, в которой провел последние годы жизни Миямото Мусаси (Musashi) - самый известный мастер фехтования в истории Японии. Тут он написал "Книгу Пяти Колец" и менее популярную, но более интересную "Путь одиночества".
Поиски гостиницы приводят меня в "love hotel". Из-за компактности жилищных условий местная молодежь редко имеет возможность встречаться дома, так что подобных заведений везде полно. В будние дни, да еще в межсезонье, они стоят пустые и порой оказываются дешевле обычных - только убедитесь, что платите за всю ночь, а не за половину.
Дизайн номера с кучей интересных подробностей: подглядывательное окошко из спальни в огромных размеров ванную, коллекция всяческих увлажнителей на полочке у кровати, специальный низенький стол с креслами без ножек, за которым можно сидеть вдвоем, только тесно контактируя друг с другом ногами, бесплатный порнографический канал по телевизору и стопка порно-комиксов в углу.
Ознакомился. Основных сюжетов в комиксах два. В первом варианте злые дяди (якудза, ниндзя, американские оккупанты, космические монстры, трудные подростки) мучают бедную беззащитную девочку. Второй еще более жизненный: парень пытается соблазнить девушку, а она его бесконечно динамит на всех стадиях процесса. Кстати, я заметил, что народ в поездах читает почти исключительно комиксы, причем нередко можно увидеть детей лет 7-10, едущих с родителями и листающих порнуху.
По телевизору все еще более однообразно. Я понимаю, что в этом жанре что-то новое придумать сложно, но тут трехминутные эпизоды различаются только мелкими деталями: цветом снимаемого белья, местом проведения тренировок и так далее. Даже звуки, издаваемые участниками, абсолютно идентичные - похоже, для озвучивания один и тот же файл гоняют. Характерные особенности: поцелуев практически нет, гениталии закрыты расплывчатым пятном, а последовательность действий строго стандартизирована, как в чайной церемонии.
Больше всего в отеле меня позабавила кнопочка, включающая "шум траффика" - на случай, если вам надо позвонить на работу и сказать, что вы опоздаете, потому что застряли в пробке.
В центре острова находится одна из самых больших в мире вулканических кальдер - кратер Асо диаметром в 40-50 километров. Внутри умещаются две железных дороги, несколько шоссе и десяток небольших симпатичных городков. В центре кратера поднимается горный массив из нескольких вулканов со своими кратерами, в самом активном из которых дымится зеленое кипящее озеро. Зимой там пейзажи совершенно арктические. Среди пригнувшхся к земле елочек у верхней границы леса бродят пушистые горные антилопы-сероу, а чуть ниже в рощах криптомерий полно колонков, зайцев и лис. Самое приятное, что туда можно въехать на автобусе или попутке.
В Японии эта зима - самая суровая за сто с чем-то лет, на Хоккайдо ветром даже поезд опрокинуло. В горах и на севере мороз и снег, но на побережье Кюсю так тепло, что днем куртка не нужна. К тому времени, как я доезжаю до Фукуоки, светлого времени остается совсем чуть-чуть. Едва успеваю выбраться на залив на южной окраине - посмотреть на остатки крепостных сооружений, построенных для отражения монгольского нашествия. Вид на город оттуда очень красивый и редкие птицы-колпицы у берега гуляют, но сами стены, мягко говоря, не впечатляют. Предварительные стычки самураев с монголами закончились полным разгромом японцев - быть бы им под Золотой Ордой, если бы тайфуны, при обеих попытках вторжения уничтожившие монгольский флот. Второй из этих тайфунов в истории Японии именуется камиказе (божественный ветер), отсюда и слово. Кстати, летчиков-самоубийц тут чаще называют официальным термином токкотаи ("спецотряд").
Единственное, что можно смотреть по ночам - замки. Поскольку больше с наступлением темноты делать нечего, решаю воспользоваться ж/д проездным на всю катушку и обежать до рассвета три замка. Ночь предстоит бурная.
11
о чем думаешь
в вечной скользя глубине
мудрая рыба
Я снова на Хонсю - в Хиросиме (Hiroshima). Славный город, живой и веселый. Если не знать, ни за что не догадаешься. Разве что попадется на глаза табличка на стволе: "Дерево, пережившее ядерный взрыв. До эпицентра столько-то метров". Самое близкий к эпицентру выживший эвкалипт - всего в 450 м.
Замок в Хиросиме от места взрыва в десяти минутах, так что это, конечно, тоже реконструкция, хотя и удачная. Приятно пройтись ночью по парку под мелким дождиком: народу ни души.
Короткий полет в shinkansen - и я в Окаяме. Здешний замок - настоящий и очень красиво освещен. Навожу на него камеру, кладу палец на кнопку... и в этот момент прожектора выключаются. Придется вернуться днем.
Поезда уже не ходят, платить за отель смысла нет - два часа ночи. На станции все закрыто и довольно холодно, но я нахожу теплый безлюдный тупичок и сплю часа три, а с рассветом снова шагаю к замку. Почему-то все они далеко от станций - километр как минимум. Замок черный и на фоне освещенных восходящим солнцем дождевых облаков смотрится чрезвычайно эффектно.
Первыми на улицах появляются бегуны трусцой и владельцы собак. Самая популярная порода - акита. Продолжаю замковый марафон: добираюсь на северную сторону острова, чтобы взглянуть на маленький, но симпатичный замок в Мацуэ. Там еще очень интересный синтоистский храм неподалеку, но он до конца месяца закрыт - хорошо, что я не поленился на их веб-сайт взглянуть, прежде чем ехать.
Потом возвращаюсь на южное побережье и оказываюсь в Himeji. Этот замок считается самым красивым. Вид у него и вправду чудесный. Чем-то на идущий под всеми парусами чайный клипер похоже. Он к тому же лучше всех сохранился: со стенами, подсобками, складами оружия, казармами самураев, чайными павильонами, садами, колодцами, бойницами (квадратными для мушкетов, узкими для луков и наклонными - для скатывания камней и выливания кипящего дегтя на осаждающих). Даже ватерклозет на месте, хотя трудно догадаться, что это такое - больше на кухонную мойку или приисковую промывашку похоже.
В следующем городе, Осаке, замок тоже был разбомблен в 1945 году, но и реконструкция впечатляет - 80 м в высоту. В саду под стенами стоит большая толпа народа с камерами и штативами, нацеленными в одну точку над прудом. Чего, интересно, они ждут? Посидев рядом несколько минут, выясняю, что ждут появления голубого зимородка, а телеобъективы нацелены на его любимую веточку.
Светлого времени опять не остается, но я успеваю забежать в океанариум - один из самых больших в мире. В огромном, высотой с трехэтажный дом, аквариуме среди прочих рыбок живут китовая акула и гигантский скат-манта. Оказалось, что скат - халявщик и постоянно катается у акулы на спине. Еще там есть глубоководные японские крабы, размах клешней у них больше двух метров.
12
улицы твои
лишь кажутся прямыми
чудесный город
Эта часть Хонсю называется Кансай: тут сосредоточена большая часть памятников истории и культуры страны. Города расположены настолько близко друг от друга, что сети пригородных электричек сливаются, а shinkansen вообще доходит от Осаки до Киото за несколько минут. Добираюсь до Нары, но единственный в городе дешевый отель, оказывается, еще осенью скрестил палочки. Перебираюсь в Киото (первый слог, означающий "столица", произносится с очень коротким "и", почти "Кьёто" - так же как и в слове "Токио", кстати). Нахожу Youth Hostel недалеко от станции всего за три тысячи за ночь. Оставив рюкзак, шагаю в сторону Гиона - старинной части города на восточном берегу реки, у подножия гор.
По Гиону надо гулять ночью. Днем тоже интересно, но как-то буднично, а ночью вид совершенно волшебный: узкие улочки, разноцветные фонарики, мостики, чудесные маленькие ресторанчики, в которые невозможно не зайти. В одном кафе каждая строчка меню сопровождалась комментарием: "любимое блюдо такого-то императора", "любимое блюдо Ода Нобунага", "любимое блюдо Мурасаки" и так далее. Я думал, что меня оттуда придется вытаскивать, как Винни-Пуха из норы Кролика.
Интересного тут больше, чем во всех прочих городах Японии вместе взятых. Во время войны Рузвельт приказал Киото не бомбить. Приказ несколько раз нарушался, тем не менее к 1945 году город оказался практически нетронутым и был аккуратно внесен в список потенциальных мишеней для атомной бомбардировки. Потом его из списка все же вычеркнули. Избежав бомбежек, центральная часть пала жертвой послевоенного строительного бума. Теперь большинство достопримечательностей раскидано по восточной, северо-западной и юго-западной окраинам. К тому же система общественного транспорта сложная, с кучей нестыковок, частных ж/д линий и редкими автобусами. Из-за короткого светового дня маршрут на следующий день приходится продумывать так тщательно, как будто я собираюсь не гулять по городу, а брать его штурмом.
Некоторые парки и дворцы Киото можно увидеть только по предварительной записи. Они формально принадлежат императорской семье, а фактически - бюрократическому монстру под названием Imperial Household Agency. Основные функции этой гидры - чинить препятствия туризму, держать в секрете информацию об императорской семье (в результате все, что просачивается наружу, автоматически становится скандалом) и давить прессу. Один ученый недавно выдвинул сенсационную теорию, согласно которой класс самураев - потомки южных айнов. Подозреваю, что IHA - потомки российских чиновников, в незапамятные времена сосланных на Сахалин за неуемный бюрократизм. Веб-сайт у них, впрочем, интересный: дает представление о том, что писали бы в Интернете, если бы он существовал в XII веке.
Но и того, что было открыто, мне хватило. Даже такси пришлось брать. Перечислять не буду. В Киото и окрестностях одних храмов около тысячи. Я успел посмотреть пару десятков самых интересных. Плюс сады. Сады камней, сады мхов, сады бамбука... и в каждом хочется посидеть или спокойно погулять хоть несколько часов. Даже некоторые улочки в предместьях больше похожи на сад: речка вдоль дороги, перекинутые через нее замшелые мостики к домам, а у каждого дома - свой маленький садик. Заглядываешь через забор и видишь женщин в кимоно и гэта, ухаживающих за цветами и крошечными сосенками.
Многие храмы окружены сотнями вишневых или сливовых деревьев. Те, что повыше на склонах гор, построены среди кленового леса. В марте, когда цветет слива, в апреле, когда цветет сакура, а особенно в октябре красота, наверное, вообще неземная.
В сумерках дополз до очередного храма, Нинно, и обнаружил в углу сада несколько соединенных мостками домиков, когда-то служивших императорским дворцом. Этот мини-дворец почему-то ни в одном путеводителе не упомянут. Интерьеры там настолько красивые, что я впервые в жизни позавидовал чьим-то жилищным условиям.
13
храм среди леса
густая тень деревьев
только досок свет
Наутро первым поездом покатил в Нару. Маленький городок, постепенно переходящий в парк с сотнями ручных оленей, а затем в древний заповедный лес на склонах гор. Я оказался в лесу еще затемно и в результате пообщался с гигантскими летягами - они приходят по ночам на птичьи кормушки. Выше в лесу даже кабаны бродят.
Нара была первой столицей Японии. Тут находятся самое старое в мире деревянное здание (храм Хорю на южной окраине) и самое большое (храм Тодаи, с гигантской бронзовой статуей Будды внутри).
С наступлением дня город заполняется туристами - японскими и западными. Они кормят оленей, катаются на стилизованных под позапрошлый век рикшах и пролезают по очереди в узкую дырку в одной из колонн храма Тодаи. Дырка точно соответствует по диаметру ноздре статуи. Считается, что кто не протиснется в дырку, не достигнет сатори (просветления).
В расписном синтоистском храме у подножия гор я долго охотился на храмовых девушек (как их правильно назвать, не знаю - служки? монашки? весталки, в общем). Почему-то они, как и жрецы, принципиально отказываются фотографироваться. Но я все-таки подстерег парочку из-за угла. Уж больно они фотогеничные: белые рубашки, алые юбки, связки колокольчиков над лбом.
В каждом путешествии лучшая фотография - та, которую снять не удается. Уже возвращаясь к станции, увидел очаровательную композицию: худосочный рикша из последних сил пытается вкатить вверх по улице коляску с двумя жирными, самодовольными туристками-блондинками. Не знаю, из какой страны, но догадываюсь. Ах, какая была бы фотка! Но их загородил автобус, а потом лица туристок оказались в тени, и момент был упущен.
Восточнее Нары есть городок Ига-Уэно, когда-то бывший центром школы ниндзюцу. Там замечательный музей ниндзя (как ни странно, еще не закрывшийся на праздники) и маленький замок, несколько мрачного вида. В который раз сталкиваюсь с тем, что хороший в общем путеводитель LPJ даже не упоминает множество интересных мест. Могу только догадываться, сколько тут есть всяких "секретных" достопримечательностей, о существовании которых я и понятия не имею.
Электрички в Японии все-таки на удивление тормозные. Некоторые вообще из одного вагона, и платить надо машинисту в кабине. С тремя пересадками дополз до городка Исе, где находится одноименный храм - главный центр синтоизма. Точнее, два храма, внешний и внутренний, разделенные несколькими километрами городской застройки.
Храмы Исе построены еще в III веке, до прихода буддизма, и стиль у них не искажен китайским влиянием: предельно простой, строгий, очень красивый. Стены из гладко оструганных досок, крыши из толстенного слоя прессованной соломы. Самим зданиям всего двенадцать лет: раз в двадцать лет рядом с каждым из них возводят точную копию, а старый разбирают. Бревна с досками потом рассылают по другим храмам страны для использования при всяческом ремонте. Раньше так перестраивали все синтоистские храмы, но сейчас традиция соблюдается только в Исе: старовозрастных лесов с большими деревьями почти не осталось, и вообще это дорогое удовольствие. "Перестройка 1993 года обошлась в 50 миллионов долларов" (LPJ).
Погулять по лесу с разбросанными в нем храмами очень здорово. К сожалению, для посетителей доступны лишь несколько дорожек и тропинок, а на главные храмы можно посмотреть только через забор. Но многие из мелких - практически их уменьшенные копии. Еще в Исе можно увидеть белого коня, подаренного императором. Если сумеешь ускользнуть от развешанных по столбам видеокамер и просочиться в заповедный лес, там обнаруживаются священные белые петухи с метровой длины хвостами.
14
белого замка
тают в метели черты
словно снежинка
Вернулся в Киото и попал прямо на торжество. Наш youth hostel оказался полностью забитым (с 29 декабря по 2 января тут один из периодов, когда принято путешествовать). В знак признательности администрация устроила для гостей вечеринку с гейшами. Обычно такое удовольствие стоит от ста тысяч иен, но в данном случае заслуженная гейша привела двух майко (учениц) для языковой практики. При этом сама она по-английски почти не говорила: он вошел в программу обучения гейш только в последние годы. К сожалению, в подобном мероприятии даже незначительный языковой барьер очень мешает. К тому же знания большинства присутствовавших иностранцев о Японии ограничивались вездесущим LPJ. Так что беседа на треть состояла из застенчивого хихиканья девчонок, и еще на треть - из извинений неуклюжих гостей, опрокидывавших чай и безуспешно пытавшихся сесть поудобнее.
Когда почти все уже разошлись, я разговорился с одним австралийцем, и он сказал:
- Мы завтра в Нару едем, а потом обязательно в Гифу.
- В Гифу? - удивился я. Город не относится к числу туристских.
- Давно мечтал. У нас на Соломоновых островах есть место с таким названием. Его оборонял японский батальон из этого города, и проявил чудеса храбрости и стойкости. Говорят, что в Гифу, как нигде в Японии, жив дух Ямато.
Наутро я двинулся на восток и остановился по пути в Гифу, но, кроме реконструкции замка на вершине горы, ничего особенного там не обнаружил. Разве что народ еще интеллигентнее выглядит, чем в других городах. Впрочем, я уже не раз убеждался, что интеллигентность отнюдь не мешает храбрости и стойкости, даже наоборот.
В соседней Инуяме замок тоже на вершине горы, маленький и красивый, да к тому же настоящий и самый старый в Японии (1537 г). А вот в Нагое замок огромный и реконструирован довольно грубо (с лифтами внутри). Правда, рядом очень интересный музей театра но.
В парках больших городов часто видишь палаточные городки. В этих синих палатках из пластика живут бездомные. В Японии их больше тридцати тысяч, в основном одинокие пожилые мужчины. Женатых охотнее берут на работу: считается, что у них мотивация лучше, потому что надо семью кормить. В лесах тоже везде разрешается палатку ставить, так что летом, наверное, на отелях можно сэкономить.
В горах между Киото и Нагоей валил снег. Даже скоростные поезда начали приходить с опозданием, чего не бывает практически никогда. Добрался до городка Хиконе на берегу самого большого в Японии озера Biwa и едва успел засветло добежать от станции к холму с замком.
Он тоже совсем маленький, но понравился мне больше всех. Простой, изящный и совершенно очаровательный, как игрушка. Среди снежного шторма, с видом на город и штормовое озеро с островами-вулканами вдали, смотрится совершенно нереально. Замок окружен тысячей с чем-то вишневых деревьев - вот куда надо будет как-нибудь в апреле попасть!
Еще в Киото я попросил дежурного в хостеле позвонить в Камакуру и забронировать мне номер. Ночевать в Токио не хочется - там все отели дорогие и далеко от центра. Но мне надо сегодня до полуночи подобраться как можно ближе к столице, потому что мой волшебный проездной кончается. А от Камакуры до Токио всего полчаса.
15
катана легка
даже сеппуку лучше
в офисе службы
Уличных адресов в Японии нет, и только самые большие улицы имеют названия. "В каждом квартале дома нумерованы, но чтобы найти дом по номеру, надо иметь очень подробную карту, на которой обозначены все здания" (LPJ). Поэтому на многих маленьких станциях хранятся коллекции карточек с маленькими схемками, показывающими, как пройти к тому или другому отелю.
Хостел в Камакуре расположен в обычном доме на одну семью, только три большие комнаты заняты спальными полками в два яруса вдоль стен, и вся семья говорит по-английски. В кабинете стоят впечатляющие шкафы с книгами - правда, при ближайшем рассмотрении большинство из них оказывается многотомными собраниями комиксов.
Болтая с хозяином, я узнал много интересного. (Жена его в основном занималась складыванием оригами и в разговоре участвовала лишь изредка). Перед тем, как превратить свой дом в отель, он был обычным salaryman (человеком на жаловании) - наемным сотрудником фирмы, какие составляют большинство работающего мужского населения Японии. О прошлом он говорит с отвращением крепостного, сбежавшего на Дон.
Судя по тому, что мне приходилось читать и слышать, жизнь у работников японских компаний и правда не сахар. Семью видишь по сути дела только по воскресеньям. Формально рабочий день с девяти до семи, но сидение на работе допоздна считается признаком служебного рвения, а потом полагается всем вместе идти в кабак и слушать пьяные откровения любимого начальника. Ехать на службу обычно больше часа, так что встаешь в полседьмого и возвращаешься в полдесятого. Отпуск брать считается не вполне приличным: вроде как перекладываешь работу на других. Выключать сотовый телефон нельзя: тебя могут вытащить в контору в любое время дня и ночи. Забастовки бывают раз в году, в апреле, и проходят организованно: все приходят на службу в красных повязках, два дня занимаются уборкой кабинетов и с начальством не пьют. Потом всем символически повышают зарплату, и маевка кончается. В офисе сотрудники отдела во главе с начальником сидят лицом к лицу за одним большим столом, а отдельное место у окна считается своего рода ссылкой за провинности. Неписанный устав фирмы определяет, какая ручка должна торчать из кармана пиджака, какие часы носить на руке. Неровная складка на брюках или не по уставу завязанный галстук - признак недобросовестности. Думаю, что меня на японской фирме и дня не продержали бы.
"Западным читателям будет особенно интересно узнать, что во многих фирмах зарплата мужа переводится на счет, снимать с которого деньги может только жена. Она и выдает ему мелочь на карманные расходы" (FEJ)
Надрываться на службе, как верный сюзерену самурай, было уместно в послевоенные годы: экономика непрерывно росла, и раз устроившись на службу, можно было быть уверенным, что проработаешь до пенсии. Когда в 80-х начались увольнения, это было жестоким шоком и для сотрудников, и для начальства. Несколько директоров фирм, вынужденных сократить штат, совершили харакири. Сейчас к этому привыкли, и отношение к работе становится более легкомысленным, особенно у молодежи, которая считает высокий уровень жизни само собой разумеющимся и к феодальной преданности не склонна. Служащим старшего поколения приспособиться труднее: жены отвыкли от них за годы разлуки, дома заняться нечем, и они сидят до позднего вечера в своих офисах просто по привычке.
Женская доля, впрочем, легче не становится. Все равно приходится выбирать: либо рано выйти замуж и навек превратиться в домохозяйку, либо делать карьеру и почти наверняка остаться в одиночестве.
Если вы мужчина, оставшийся без работы, или женщина, работающая "массажисткой", ваши соседи могут никогда об этом не узнать. Вы будете все так же выходить рано утром из дома в деловом костюме и садиться в поезд, вот только день будете проводить, соответственно, в библиотеке или борделе. Есть специальные фирмы, занимающиеся выдачей фиктивных визиток, приемом и отправкой ваших факсов и даже отвечанием липовой секретарши на предназначенные вам телефонные звонки. Хотел добавить "и внесением фальшивых записей в трудовую книжку", но тут я, кажется, что-то путаю.
Напряженность и нормированность существования многим не нравится. Немало японцев при первом же удобном случае уезжают в США, Европу, даже Латинскую Америку, устраиваются менеджерами в китайские и южноазиатские компании, либо просто перебираются на более расслабушную Окинаву.
16
серый тануки
дорогу перебежал
ты тоже спешишь
Утром тепло и солнечно. Розовые волны мягко накатываются на усыпанный разноцветными ракушками пляж. Подобно почти всем японским побережьям, от города пляж отгорожен высоченной стеной, а в некоторых местах оснащен далеко уходящими в море волнорезами из бетонных блоков. В данном случае это защита от цунами: на юго-восточном берегу Хонсю они случаются настолько часто, что на набережной даже предупреждающие таблички установлены. Кое-где стены защищают поля от штормового нагона во время тайфунов, но во многих местах построены непонятно зачем. В Японии вообще нередко замечаешь признаки существования затратной экономики: бетонированные русла горных рек в совершенно безлюдных распадках, широкие шоссе к крошечным, в два-три дома, деревушкам, избыток снегоочистителей на дорогах.
Сегодня в школах уже выходной. По улицам разгуливают с блаженным видом заученные до полусмерти дети, треская рыбное мороженое (вкусное, кстати) и рисовые конфеты. Погулять по Камакуре очень приятно. Уютный, тихий городок. Миниатюрные шлагбаумы на пешеходных переходах через трамвайные пути, рассада мхов на витринах цветочных магазинов, вкусный дым из дверей ресторанчиков. На узких улочках и в поросших лесом холмах спрятано множество старинных храмов. Правда, самый известный из них был в 1495 году смыт цунами, осталась только огромная статуя Будды, так и сидящая под открытым небом.
У каждого, даже самого крошечного, храмика обязательно есть минимум один старичок, поддерживающий его в идеальном порядке. Вообще местное духовенство явно не испытывает дефицита средств. Нередко можно видеть, как молодой и хорошо одетый турист заходит в храм и долго, сосредоточенно молится, прежде чем вытащить камеру и начать фотографировать все подряд.
И у каждого храма - своя история, нередко очень интересная, свои легенды и тайны. Один был всеяпонским убежищем для женщин, скрывавшихся от мужей - надо было добраться сюда и прослужить в нем три года, чтобы получить развод. Другой посвящен Инари, синтоистскому богу зерна, и окружен каменными статуэтками лис, его священных животных. В третьем до сих пор молятся за воинов, погибших в войнах с монголами. Четвертый служит для отмывания денег: если прополоскать в арыке несколько монет или банкноту, это якобы принесет удачу в финансовых делах. В пятом хранится портрет Томоэ, женщины-самурая, знаменитой в начале XIV века красавицы, мастерицы конного боя мечом и стрельбы из лука. В шестом имеется чуть ли не единственная фотография Yoshihito, слабоумного императора начала прошлого века. ("Говорят, что он в младенчестве отравился свинцом: его кормилица красила грудь белилами" - FEJ). Седьмой самый грустный: в дальнем уголке сада выстроились сотни маленьких фигурок Jizo, бога-покровителя детей и путешественников, и каждая одета в красный чепчик - приношение от матери мертворожденного ребенка.
В некоторых из дальних лесных храмов есть пещеры с золотыми изображениями подземных духов, но лазить туда не-зоологам не советую, особенно без фонарика: помимо летучих мышей, на сводах зимуют тысячи гигантских сороконожек-мухоловок довольно жуткого вида. Если их потревожить, они начинают с невероятной быстротой носиться по стенам, суча длинными ногами, и могут упасть за шиворот. А красивых статуй и в надземных храмах полно.
В лесах над городом почти нет снега, только толстый ковер опавших листьев. По шорохам можно найти местную фауну: серых белок, дроздов, лис и деловитых пушистых тануко (енотовидных собак). В Японии это самый популярный зверь. Его изображения видишь везде, от дорожных знаков до статуй с чашами для пожертвований у входов в храмы. А вот к лисам тут отношение настороженное. Еще недавно многие верили, что они могут принимать человеческий облик, наводить морок и вообще заниматься всяческим хулиганством.
Бедных тануко в переводах японской литературы обзывают то барсуками, то енотами. Не везет и маленькой зеленоватой птичке угуису (короткокрылой широкохвостке), которую переводчики упорно превращают в соловья. Песня у нее из местных птиц далеко не лучшая, просто она часто живет в садах, где большая часть японской литературы и была написана. Эта ошибка так укоренилась, что теперь и сами японцы нередко называют угуису соловьем.
Камакура словно специально рассчитана на то, чтобы ее можно было обойти за день. Вечером рекомендуется вернуться на пляж и прогуляться вправо до выдающегося в море поросшего соснами холма. С него открывается замечательный вид на следующую бухту и Фудзи вдали.
17
на фото храма
теперь так ясно видно
тропу к сатори
Йокогама полностью слилась с Токио и опутана щупальцами гигантского спрута - системы токийских железных дорог и линий метро. Разобраться в этом лабиринте не так уж и сложно, хотя поначалу выглядит устрашающе.
Сегодня мой последний день в Японии. Ловлю себя на том, что уже немножко втянулся в местную жизнь. Переходя улицу, привычно раскланиваюсь с пропускающими меня водителями. С любопытством провожаю взглядом долговязых иностранцев. Очень удивляюсь, если поезд опаздывает на минуту. Вернусь в Штаты - буду, наверное, всем идиотом казаться.
Начинаю маршрут по Токио с храма Sengakuji на юге. Тут похоронены знаменитые 48 ронинов (самураев, лишившихся сюзерена), прославленных на весь мир фильмом "47 самураев" (в оригинале Chushingura). Пересказывать историю не буду - в Интернете она изложена не одну тысячу раз, да и в любом хорошем учебнике истории присутствует. Несовпадение цифр объясняется тем, что один из участников по настоянию семьи совершил харакири до того, как остальные отомстили за своего господина, а 45 - после. Еще один погиб в ходе разборки, а один вообще умер своей смертью, будучи помилованным сёгуном. Японцы все же часто говорят о "сорока восьми", но при этом учитывается "посторонний" самурай, покончивший с собой на могилах героев из уважения к их памяти.
Продолжение сей истории, кстати, менее широко известно. Параноик-сёгун, приказавший героям совершить харакири якобы для красивого завершения славного подвига, а на самом деле - во избежание вендетты и небольшой гражданской войны, стал объектом злобных насмешек всей Японии. Некоторые историки считают, что закат власти Токугава начался именно тогда, хотя по-моему это преувеличение, да и правили они после этого еще полтора века.
Токийский рыбный рынок - самый большой и интересный в мире. Попасть туда желательно до восьми утра и с мешком денег, потому что такого разнообразия свежайших блюд из рыбы и прочих морепродуктов нигде больше не увидишь. На этом рынке были открыты пять неизвестных науке видов рыб и несколько кальмаров. Набор из десятка масеньких sushi стоит около тысячи иен, да еще надо в очереди на вход в ресторанчик отстоять и дождаться, пока их прямо при тебе соберут из комплектующих. Причем sushi тут много сотен разновидностей, и они - лишь малая часть ассортимента. Через три часа у меня едва остаются деньги на поезд до аэропорта, но это был лучший завтрак в моей жизни.
"Вашему желудку понадобится как минимум неделя, чтобы привыкнуть к блюдам из сырой рыбы" (LPJ) Враки! Желудок только добавки просит. Видимо, если вы не любите рыбные блюда, лучше в Японию не ездить. А если любите, лучше оттуда не уезжать...
Музеи все закрыты, в парках полно народу, а денег на покупку сувениров не осталось. А жаль - тут матрешки замечательные продаются (мало кто знает, что первая в России матрешка была изготовлена в 1898 году по японскому образцу из собрания Саввы Мамонтова). И еще много интересного. Менять доллары - значит потерять минимум полчаса, даже если удастся быстро найти один из немногих банков, где эту экзотическую процедуру вообще проделывают. Снять деньги с карточки можно только в некоторых банкоматах (в том числе в почтовых отделениях), а искать их лень. Да и не работает ничего - Новый год на носу. Лучше просто погулять по городу. В Гинзе столько маленьких частных галерей, что она отчасти заменяет музей.
Городок Нарита перед самым аэропортом словно специально построен для пассажиров с несколькими часами свободного времени между полетами. "Храм основан около тысячи лет назад, но главное здание - реконструкция 1968 г" (LPJ). Я задумчиво разглядываю роскошные золотые люстры с тысячами подвесок, как вдруг за спиной раздается громкий стук. Это процессия монахов в гэта. Стуча по каменному полу деревянными подошвами, они проходят внутрь, опускаются на колени и затягивают длинную мелодичную молитву...
А потом - Америка. В Хьюстоне меня мурыжат лишний час на таможне из-за прошлогодней пакистанской визы в паспорте (приходится предъявлять фото журавлей на дисплее камеры, чтобы доказать, что я зоолог, а не террорист). Самолет оттуда в Майами опаздывает из-за не явившейся на работу стюардессы. Таксист на пути домой упорно пытается развести на лишние десять баксов. Я снова в Совке, а Япония - лишь воспоминание о будущем...
мне солнца восход
напомнит вновь о тебе
страна-цветок
Приложения.
Примерные расходы в US$ на 15 дней: Japan Rail Pass (ж/д проездной) на две недели - 400, прочий пассажирский транспорт - 100, прокат машины - 60, отели - 320, питание - 230, входные билеты всяческие - 130, прочие расходы - 10, итого 1150. У большинства людей эта сумма при столь насыщенной программе окажется намного выше - желательно иметь возможность потратить тысячи полторы-две. Курс йены по отношению к доллару медленно, но неуклонно растет.
Статистика автостопа (первая цифра - время ожидания в минутах, вторая - количество не остановившихся машин): 15/12 - 9/3 - 0/0 - 12/6 - 1/0 - 25/50 (примерно) -18/8 - 3/0 - 1/4
История Японии - официальная хронология с неофициальными комментариями:
Эпоха Jomon (культура "веревочной керамики" - вероятно, предки айнов) - 10000-300 гг. до н.э.
Эпоха Яёи (культура, родственная древне-корейской, появление металлургии и выращивания риса) - до 300 г. н.э.
Эпоха Кофун (культура погребальных курганов, образование городов-государств, начало правления династии Ямато) - до 710 г.
Эпоха Нара (усиление власти императоров со столицей в Наре, распространение буддизма) - до 794 г.
Эпоха Хейань (культура, сходная с китайской, развитие искусства и литературы, столица в Киото) - до 1185 г.
Эпоха
Камакура (правление сёгунов со столицей в Камакуре, распространение дзен-буддизма, войны с монголами) - до 1333 г.
Эпоха Муромачи (ослабление центральной власти, начало гражданских войн) - до 1576 г.
Эпоха Момояма (непрерывные войны между кланами, затем объединение страны Ода Нобунага и Тоётоми Хидеёши) - до 1600 г.
Эпоха Эдо (правление сёгунов Токугава со столицей в Токио, изоляция страны, бюрократический феодализм) - до 1868 г.
Эпоха Meiji (восстановление реальной власти императора, промышленная и социальная революция) - до 1912 г.
Эпоха Тайшо (император Yoshihito, быстрый экономический рост, начало колонизации Китая) - до 1926 г.
Эпоха Showa (император Хирохито, экспансия в Азии и Океании, поражение в войне, экономическое "чудо") - до 1989 г.
Эпоха Хейсей (император Акихито, кризис системы "пожизненного найма", неустойчивая экономика и попытки реформ) - до сего дня.